Ледовое побоище как часть военной операции

Хочу обратить внимание всех интересующихся этим периодом средневековья на новую публикацию исторического журнала «Суждения». Предлагаю читателю статью Владимира ПОТРЕСОВА «Ледовое побоище – новый взгляд на события войны 1240 – 1242 годов как задачу исследования операций». В настоящее время битва за историю продолжается. Полем этой битвы стали СМИ, получившие в нашей стране несмываемое позорное прозвище — «средства массовой дезинформации». За большие деньги ранее безвестные сочинители, среди которых попадаются порой и авторы с историческим образованием, прорываются в информационное поле с «открытиями», из коих следует, что не было позорнее страны и истории, чем наша страна и история. Владимир ПОТРЕСОВ встаёт на защиту поруганной исторической памяти и показывает, как развивались событий середины XIII века. Впрочем, лучше я передам слово самому Владимиру Александровичу:

«В последние годы отечественная история нередко подвергается ревизии. Связано это с переустановкой «точек обзора», с которых мы оцениваем события давних лет, уничтожением «шор», мешавших нам взглянуть шире, а также новыми, недоступными прежде знаниями и многим другим.

Одна из основных фигур русского средневековья, наиболее часто и пристально подвергающаяся в последние годы анализу – Александр Невский, князь, воин, святой. Уникальность этой личности в недавней нашей истории в том, что в советские годы он считался «хорошим» князем (равно как «хорошим» царем официальные власти признавали Петра I). О нем разрешалось писать, его деяния оценивались однозначно. Наряду с замечательными музыкальными и живописными произведениями, связанными с этим героем, известной продукцией кинематографа, в ту пору появилась и масса «исторических» литературных поделок, авторы которых, словно соревнуясь в детальности описания неведомого им мира, навсегда запутали соотечественников, стремящихся к исторической правде.

Фильм «Александр Невский», имеющий лишь внешние контуры реальных исторических событий, оказался прекрасным художественным изделием. Таким удачным, что поколения зрителей наивно верили, будто немецкие рыцари массовым порядком шли ко дну Чудского озера, ведь так «доходчиво» объяснил обаятельный актер Черкасов, великолепно сыгравший главного героя: «Немец потяжелее нашего будет…»; радовались провозглашенному князем «обмену на мыло» рыцарей, свято не ведая, что процесс мыловаренья открыт спустя столетия. Фразу «Кто с мечом к нам придет…» не стеснялись цитировать даже профессиональные историки.

Сказки устраивали многих, они давали яркий запоминающийся образ. Именно с Черкасова ваяли памятники герою. Вложил свою лепту в визуализацию образа и прекрасный живописец Павел Корин.

Сражения, которые были одержаны под руководством Александра Невского, считались самыми главными военными событиями средневековья.

Но настали иные времена. Наряду с возникновением всевозможных дворянских собраний и союзов, в пространствах нашей демократически настроенной интеллигенции вызрел образ князя-ренегата, победы которого либо дутые, либо незначительные, политические усилия – сплошное предательство. Эпитеты, которыми его награждают в интернете, повторять неловко, назову лишь жаргонизм «сабж». Было бы ладно, если б лишь невежество выплеснулось в информационное пространство, но за дело взялись историки, в том числе и те, которые выстроили свои атаки в рассуждении снискать славу на фраппирующих «открытиях», отрицающих то, что было известно прежде.

Метод этот не нов – на кропотливых исследованиях славы не сыщешь, а вот, перевернув образ, привлечешь внимание. Тут все средства хороши: даже если нельзя найти «новые» летописи, можно «подкорректировать» известные, кто проверит?

На мой взгляд, общей ошибкой многих ученых является то, что они не в состоянии избежать (если не делают это сознательно) взгляда на историческую личность с близких, «сегодняшних» позиций. Иначе говоря, смотрят с «современного холма». Скажем, во время формирования имперского периода советского государства, наряду с народными героями (Ильей Муромцем и пр.), требовался светлый образ проверенного историей государственного человека. В «демократической» же обстановке своевольный князь оценивается как деспот, Илья Муромец и пр. – его клевреты, а народ, как институт, способный выбрать эффективного менеджера (размечтались!).

Я же исхожу из того, что экзистенции (в пределах известных девиаций, разумеется) сохраняются на протяжении веков, несмотря на различные исторические наслоения, технические и информационные революции, открытие пороха или создание водородной бомбы и т.д. Поэтому слова об интересах общества, захватнической политике, предательстве, личной выгоде – газетная трескотня, поскольку являются старшими производными от основной неизменной сущности. Скажем, В.С. Елагин обвиняет Александра в измене интересов отечества, поскольку он не высылал из Новгорода войска на помощь Торжку во время осады армией Батыя, упуская из виду, что, так называемые предательство, двойные стандарты и тому подобное, есть неотъемлемая часть политики. Мы, например, не знаем, как оценят потомки массовый исход из коммунистической партии ведущих руководителей и простых граждан (с последующим воцерковлением), пред светлым образом вождя клявшихся верности марксизму-ленинизму.

Рассматривая действия Александра Невского, убеждаешься, что мыслил он чрезвычайно рационально, принимал решения внятные, иначе говоря, не боялся сдать сопку пониже, чтобы завладеть господствующей высотой. Целесообразность его действий представлена в летописных источниках, которые дают доступный материал для анализа с привлечением методов исследования операций – поиска глобального экстремума в пространстве локальных «пиков», что позволяет определить целевую поведенческую функцию Александра Невского в его внешнеполитической, военной и управленческой деятельности.

На первый взгляд, действия его кажутся противоречивыми: с одной стороны он вел непримиримую борьбу с западными завоевателями, но с другой – мирился с захватом русских земель Ордой, за что нынче и обвиняется в предательстве. Пытаясь обозначить цель, которой следовал Александр Невский, я вначале заблуждался, полагая, что здравое понимание своих военных возможностей определяло позицию князя в отношении Орды. Пристальнее анализируя оценки действий Александра Невского в разных условиях, мне не удалось обнаружить ни одного случая, когда исследователи усомнились бы в его преданности вере. «Вера является основанием высшей стадии развития человека, т.е. стадии экзистенции. А экзистенция не может не быть единичной, такой же уникальной и недоступной для разума, как вера человека».

То, что ордынцы в середине XIII века оказались толерантны к вероисповеданию покоряемых ими народов, а западные завоеватели пытались насадить на Руси католицизм, определило политику князя и разнонаправленность его активности в восточном и западном направлениях. Здесь он не терпел измены. Например, после взятия Копорья Александр отпустил рыцарей, своих врагов, в то время как казнил предателей-вожан, обращенных до того в православие.

Одним из основных объектов, подвергшихся новой оценке, является Ледовое побоище. Ставится под сомнение значение военной победы Александра Невского. В отличие от историков, до небес превозносивших сражение, нынешние чаще высказывают мнения о банальной стычке. Причины этого кроются, прежде всего, в том, что, несмотря на уникальное наличие оценки события с разных сторон (ливонские и русские источники), их толкование содержит ряд «белых пятен».

Существенному снижению неопределенностей в мотивации и действиях сторон в войне 1240 – 1242 годов, посвящено данное исследование…»

Всю статью «Ледовое побоище – новый взгляд на события войны 1240 – 1242 годов как задачу исследования операций» читайте в историческом журнале «Суждения».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *