К 1917 году немецкий вопрос в России созрел и перезрел

Не люблю я вторгаться в авторский текст перед его публикацией. Зачастую все же приходится это делать, когда вижу бессилие начинающего автора выразить общественно-полезную мысль. Тогда, конечно, вторгаюсь и улучшаю, как мне кажется, во всяком случае. В случае же, когда мысль автором выражена достаточно ясно, и даже при условии, что я не вполне с ней согласен, все равно, оставляю в неприкосновенности. Вот и тут, в третьей статье Александра Андрюшкина из серии «Являются ли немцы безумным народом?», я старался ничего не менять.

А было что менять (редактировать)? Ну, да, пожалуй, следовало как-то скорректировать, может быть, тот фрагмент текста, в котором автор практически сводит причину революции 1917 года к этническому конфликту русских и немцев внутри России. У него как-то так прозвучало. Такое объяснение начала революции, по меньшей мере, слишком экстравагантно. Да. Хотя… некоторая рациональная идея тут содержится. Не понимаете? Сейчас объясню.

В годы учебы на истфаке МГУ я взялся как-то за тему курсовой работы, посвященной Крестьянской войне под предводительством Емельяна Пугачева (1773-1775 годы). Изучил сначала всю историографию, которую тогда принято было делить на дворянскую (это Пушкин, значит), буржуазную (в основном Дубровин), раннюю советскую и современную советскую же. Понятное дело, советская историография изображала ту войну исключительно как классовую борьбу – крестьянства против феодалов (дворянства). Засилье марксизма в методологии исторического исследование было всепоглощающим.

Однако в ходе исследования темы я постепенно понял, что среди причин того противостояния восставших и властей четко прослеживается этнологическая составляющая. В одной стороны в этой войне участвовали никакие не крестьяне, а иные сословия – яицкие казаки, башкиры-кочевники, работные люди государственных мануфактур. С другой же стороны баррикады мы видим засилье немцев, начиная с немки императрицы Екатерины (убившая как бы нашего русского императора Петра III) вместе со всем ее окружением и кончая генералами и офицерами, участвовавшими в подавлении бунта – Михельсон, Муфель, Билов, Вульф, Герман, Горстен, Дельвиг, Дамарин, Игельстром, Корф, Краузе, Людвиг, Маттиас, Меллин, Миллер, Варнстед, Винклер, Валленштерн, Брахфельд, Рейнсдорп, Унгер, Фальк, Ферегзак, Фейервар, Фок, Фукс и пр. То есть я не мог не заметить противостояния не столько этнического даже, а межцивилизационного: коренные евразийские этносы и субэтносы соединились  против пришлых западноевропейских хозяев Санкт-Петербурга.

И если отбросить надуманную марксистскую классовую борьбу, то выходит, что причина Крестьянской войны 1773-1775 годов в столкновении представителей двух цивилизаций.

Разумеется, подавление «пугачевского бунта» не сняло этого противостояния в последующие века, а только отложило неразрешенный конфликт. С чем как раз Александр Андрюшкин и рассказывает в своей статье. И, вероятно, логично было бы вычленить этот аспект в числе причин революционных бурь, последовавших в 1917 году.

Впрочем, этой теме следует посвятить отдельное исследование, а пока советую прочитать очередную статью из серии «Являются ли немцы безумным народом?»

Александр АНДРЮШКИН. Статья третья. Обмен с Россией – ударами или ценностями?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *