«Как это по-английски!»

nik1_1835

Владимир Иванович Штейнгейль, будучи государственным преступником (а в письмах госчиновникам он таки подписывался: «В.И. Штейнгейль, государственный преступник»), во время Крымской войны внимательно следил за событиями, и делился своими впеечатлениями с товарищами по несчастью, с сосланными декабристами. Так, Ивану Пущину он написал: «англичане были на Эзеле, обошлись ласково, давали даже бал; закупили множество скота втридорога и заплатили наличными кредитными билетами — фальшивыми! Как это по-английски!» (В.И. Штейнгейль. Из письма к И.И. Пущину от 4 мая 1854 г.).

Как видно из приведенного фрагмента, в Росси даже государственные преступники невысоко ценили английских джентльменов. Тем лучше знал их император. И уж он-то, суровый Николай Павлович, спуску англичанам не давал. Он отлично знал, какие англичане жутко упёртые. Какие они упрямые, когда добиваются своего, когда навязывают свою волю всему белому свету. В связи с мыслью Штейнгейля я хочу напомнить (или впервые познакомить читателя) с описанием действий англичанина лорда Пальмерстон, когда накануне Крымской войны он пытался любыми средствами заслать в Санкт-Петербург своего самого ценного агента Стрэтфорд-Каннинга (Фрагмент принадлежит перу историка Евгения Тарле, который Николая-то недолюбливал, кстати говоря). Как он изгалялся, настаивал, хитрил… впрочем, свами прочитайте. Оно того стоит.

«Пальмерстон решил все-таки идти напролом»

«Вернувшись из Константинополя в 1832 г., Стрэтфорд-Каннинг настолько вошел в милость у Пальмерстона, что тот дал ему одно из самых важных назначений, какие только могли увенчать тогда карьеру дипломата: Стрэтфорд был назначен великобританским послом в Петербург. Об этом оповестили все газеты. И вдруг — император Николай отказался принять Стрэтфорда в качестве посла.

Этот отказ возбудил большую и повсеместную сенсацию. В России об этом странном инциденте, конечно, ничего не печатали, но зато много говорили. Случился этот дипломатический скандал в октябре 1832 г., а поздние отголоски его мы находим, например, в записи Пушкина, в его «Дневнике», под 2 июня 1834 г.: «Государь не хотел принять Каннинга… 21 потому, что, будучи великим князем, имел с ним какую-то неприятность». Запись Пушкина правильно передает и слух, и самый факт. Об этой же «неприятности» писал сам Нессельроде в Лондон жене русского посла княгине Ливен, чтобы она помешала назначению Стрэтфорда в Петербург. Но что это была за неприятность, мы в точности и от Нессельроде не узнаем. Так этот вопрос не выяснен вполне и до настоящего времени 22. Впрочем, это и не имеет существенного значения. Несомненно, что, помимо личных причин, в демонстративном поступке Николая немалую роль сыграли и обильные сведения о деятельности и умно проводимых антирусских интригах талантливого английского

[83]

дипломата в Константинополе и Греции. Ведь для этого он и был послан Пальмерстоном в Константинополь в 1831–1832 гг.

Пальмерстон далеко не сразу примирился с афронтом, который учинил ему Николай Павлович. Княгиня Ливен показала ему письмо Нессельроде, но Пальмерстон решил все-таки идти напролом и назначение Стрэтфорда представил для подписи королю Вильгельму IV. Однако Пальмерстон мог убедиться, что нахрапом и решительностью ничего тут взять нельзя. «Коса нашла на камень». Николай решительно отказался принять Стрэтфорда. Тогда Пальмерстон не пожелал никого другого назначить послом в Петербург, а велел советнику посольства Блаю исполнять временно должность в качестве поверенного в делах. В ответ на это Николай отозвал из Лондона русского посла князя Ливена и назначил тоже поверенного в делах, причем выбрал для этой должности совсем уж ничтожную по своему положению и значению чиновничью фигуру, некоего Медема, который к тому же был непозволительно молод, «молокосос» (un blanc bec), как назвал его Блай в разговоре с Пушкиным. Блай был всем этим решительно обижен.

Пальмерстон пробовал через этого же Блая переубедить Нессельроде, т. е., точнее, царя. «Дайте ему (Нессельроде. — Е. Т. ) вежливо понять, — писал Пальмерстон Блаю, — что английский король — самый лучший судья насчет того, кто больше всего пригоден к его службе на военных или гражданских постах, и что мы не можем позволить иностранной власти диктовать нам свою волю в таких делах или накладывать свое табу на самых лучших наших людей только потому, что они самые лучшие» 23. Блай, получив эту инструкцию, снова объяснялся с Нессельроде и снова получил категорический отказ. И в третий раз Пальмерстон написал Блаю, и в третий раз Блай обращался к Нессельроде с просьбой принять назначение Стрэтфорда или хотя бы точно сообщить о причинах отклонения. Но царь и в третий раз отказал и говорить о причинах тоже не согласился.

Пальмерстон был в таком раздражении, что пустился на курьезнейшую выходку: он послал Стрэтфорда в Мадрид со специальной миссией по делам Испании и Португалии, но в официальных верительных грамотах, которые Стрэтфорд должен был представить испанскому двору он был назван так: «Посол при императоре всероссийском». Почти одновременно, еще до того как Стрэтфорд отправился в Мадрид, Пальмерстон снова навел справку в Петербурге, не согласится ли царь принять Стрэтфорда хотя бы так: Стрэтфорд только приедет, представится и сейчас же, мгновенно, уедет из Петербурга безвозвратно. Николай на это не без юмора ответил, что он обещает

[84]

дать Стрэтфорду один из самых высоких русских орденов, лишь бы он только вовсе не приезжал в Петербург. Пришлось в конце концов покориться. Только 28 июля 1833 г. «посол при императоре всероссийском», проживающий в Мадриде, Стрэтфорд-Каннинг получил уведомление от Пальмерстона, что английский король всемилостивейше освобождает его от возложенных на него обязанностей британского посла в Петербурге (куда Стрэтфорд так и не заглядывал)».

[85]

Примечания

{21} Пушкин допустил описку: после слова: «Каннинга» в скобках: Strangford вместо Stratford.

{22} «…The real reason for Tsar’s action has never been revealed…», — говорит также автор новейшей специальной монографии о Стрэтфорде-Каннинге Malcolm-Smith S. F. The life of Stratford-Canning. London, 1933, стр. 148.

{23} Там же, стр. 150–151.

 

Тарле Е.В. Крымская война. В 2-х т. — М.-Л.: 1941-1944, т. 1., с. 83-85

Иллюстрация: Император Николай I. Раскрашенная литография с оригинала Ф. Крюгера. 1835 (?).

«Как это по-английски!»: 2 комментария

  1. Занятная история! Вспоминается недавнее назначение Д. Теффта послом США в России — когда Кремль так и не посмел отказать главному менеджеру цветных революций на пост-советском пространстве в исполнении его миссии в Москве… Знать у Русского царя суверенитета побольше было, чем у нынешнего российского президента!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *