Интуиция у немцев и русских

shelling

Александр Андрюшкин в одной из своих статей в чём-то весьма справедливо утверждает, что немецкий народ является не совсем нормальным. И это утверждение имеет под собой основания. И помешательство Фридриха Ницше как воплощение на персональном уровне общенационального явления – тоже вполне корректное предположение. Однако между русскими и немцами есть нечто почти неуловимо общее, родственное. И даже в немецком «национальном помешательстве» присутствуют черты, которые мы находим в этнических стереотипах русских, и в русской национальной философии – с той разницей, что эти же черты у русского и выглядят и являются вполне нормальным проявлением. Это проявление – интуиция. А «ненормальность» и нормальность проявления этой черты (точнее, одной из функций психики) определятся, так сказать, соседом, другой основной чертой, с которой интуиция сочетается / не сочетается. У русских второй активной функцией психики (и этнических стереотипов поведения) является чувство (всего Карл Густав Юнг выделял четыре парные функции: чувство с логическим мышлением и интуиция с ощущением). Итак, у русских сочетаются интуиция как ведущая функция с чувством как функцией второстепенной. У немцев же мышление как ведущая функция сочетается с логическим мышлением. И как грибы бывают «условно съедобными», так же и функции психики (и этнических стереотипов поведения) могут быть не вполне совместимыми, что ли…

Для понимания сути этого конфликта функций нужно исследовать в первую очередь самих немцев, в первую очередь философов, занимавшихся изучением интуиции. Среди длинного списка мыслителей назовём Шеллинга. Из описаний его творчества меня привлекла в частности статья:

Гайденко П. П. В философии Шеллинга выделяют несколько периодов (Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983).

Приведу один лишь абзац статьи:

«Одним из центральных становится у Шеллинга понятие интеллектуальной интуиции, родственной эстетической интуиции. В философии тождества Шеллинг рассматривает интеллектуальную интуицию уже не как самосозерцание «Я», как это он делал ранее вслед за Фихте, но в качестве формы самосозерцания абсолюта, предстающего теперь как тождество субъекта и объекта. Это идеалистическое учение Шеллинга наиболее отчётливо развил в диалоге «Бруно, или О божественном и естественном начале вещей» (1802, рус. пер. 1908): будучи тождеством субъективного и объективного, абсолют, по Шеллингу, не есть ни дух, ни природа, а безразличие обоих (подобно точке безразличия полюсов в центре магнита), ничто, содержащее в себе возможность всех вообще определений. Полная развёрнутость, осуществлённость этих потенций — это, по Шеллингу, Вселенная; она есть тождество абсолютного организма и абсолютного произведения искусства. Абсолют в такой же мере рождает Вселенную, в какой и творит её как художник: эманация и творение сливаются здесь в безразличие противоположностей. В этой системе эстетического пантеизма, восходящей в конечном счёте к неоплатонизму, Шеллинг сближается с пантеизмом немецкой мистики (Экхарт)».

Этот абзац, конечно, недостаточен для раскрытия темы, но направление мысли, как нам кажется, он определяет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.